В 2024 году Савеловский суд Москвы рассматривал дело бывших супругов, деливших после развода замороженные эмбрионы1, рассказала «Газета.Ru». Из-за бесплодия супруги решили пройти процедуру ЭКО2, во время которой был использован биоматериал обоих супругов. Часть эмбрионов подверглась криоконсервации3. После развода муж требовал расторгнуть договор об оказании медицинских услуг с клиникой и отозвать добровольное информированное согласие. Жена в ответ просила закрепить за ней единоличное право на распоряжение эмбрионами, биоматериал бывшего мужа признать донорским, а также перенести эмбрион в полость матки. Суд решил, что утилизация эмбриона ― верный способ разрешения спора, потому что не нарушает частную жизнь клиента (в данном случае бывшего супруга) и помогает избежать принуждения к родительству4.
«Это дело является уникальным для нашей страны, поскольку подобные случаи редки, и практика по таким вопросам еще не сложилась. Дополнительную сложность представляет отсутствие законодательного определения статуса эмбриона в РФ. Нормы права, такие как Семейный кодекс РФ и законы о защите здоровья граждан, играли ключевую роль в разрешении этого спора. Важно учитывать индивидуальные обстоятельства каждого дела для принятия справедливого решения. Этот прецедент стал первым в России и подчеркивает необходимость развития законодательства в области репродуктивных технологий», ― рассказал Александр Ожерельев, юрист «Единого Центра Защиты», в интервью «Газете.Ru».
Правовой статус эмбриона в России
В российской правовой доктрине эмбрион понимают как sui generis («особое правовое явление»). Это значит, что эмбрион не может быть отнесен к категории вещей и имущества, потому что он не имеет денежной оценки. Эмбрион нельзя продать, купить, обменять, подарить (главы 30–33 ГК РФ). Эмбрион также не обладает правоспособностью, потому что правоспособность гражданина возникает в момент его рождения (пункт 2 статьи 17 ГК РФ).
«Эмбрион не может быть разделен и не является совместно нажитым имуществом, не имеет вещной природы, говоря юридическим языком. Поэтому принадлежность эмбриона, а точнее право на родительство в случае расторжения брака, будет определяться обоими участниками процесса», ― говорит Нина Марилова, репродуктолог, кандидат медицинских наук, в интервью изданию «Нет, это нормально» (НЭН).
Перед процедурой оба супруга должны заполнить информированное добровольное согласие на медицинское вмешательство, его форма определена Министерством здравоохранения РФ. В этом документе могут прописываться срок действия согласия, срок хранения репродуктивного материала и его судьба по истечении этого срока.
Дина Белова, кандидат юридических наук, доцент МГЮА им.О.Е.Кутафина, в журнале Lex Russica пишет, что в спорных ситуациях нужно руководствоваться «принципом сохранения человеческой жизни»: «При возникновении спора между потенциальными родителями касательно имплантации эмбриона приоритет должен быть отдан лицу, настаивающему на имплантации». Белова настаивает на том, что даже в случае отказа обоих потенциальных родителей от использования эмбрионов, принцип сохранения жизни должен соблюдаться с помощью донорства.
ЕСПЧ (Европейский суд по правам человека) становится на сторону мужчин, которые могут отозвать согласие на ЭКО до «подсадки» эмбриона. Репродуктивное право мужчины (право не становиться отцом ребенка), по мнению ЕСПЧ, также важно, как и право женщины стать генетической матерью, даже несмотря на то, что беременность может быть её последним шансом стать генетическим родителем. Таким было решение ЕСПЧ в деле «Эванс (Evans) против Соединенного Королевства». Суд отказал Натали Эванс в использовании эмбрионов, хотя для неё это была последняя возможность иметь ребёнка, потому что у неё были удалены яичники.
«Сиротские эмбрионы»
Несмотря на то, что при наличии согласия мужчина и женщина, не состоящие в браке, тоже имеют право на применение вспомогательных репродуктивных технологий5 (статья 55 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в РФ»), отсутствие официально заключенного брака может стать проблемой в определении юридического статуса ребёнка из пробирки. Шестой Кассационный суд общей юрисдикции (дело № 88-22341/2022) в октябре 2022 года не признал отцовство и отказал ребенку в праве наследования, потому что супруги официально не состояли в браке. Они вместе обратились в медицинскую клинику для проведения процедуры ЭКО и криоконсервации. Во время беременности сожительницы мужчина скончался, и возник вопрос о призвании ребенка к наследованию. В этих целях была проведена ДНК экспертиза, которая установила, что с вероятностью в 99,96 % мужчина является отцом ребенка. Однако суд решил, что мужчина был лишь донором биоматериала.
Спустя 2 года в похожем деле суд подтвердил отцовство: вдова Мария Щаникова родила близнецов в течение 300 дней с момента смерти мужа (в таких ситуациях доказательства не требуются – пункт 2, статьи 48 Семейного кодекса РФ), сообщало РИА Новости. Щаникова добивалась в суде, чтобы её детям выплачивали пенсию по потере кормильца. Однако суды общей юрисдикции утверждали, что дети не могли находится на иждивении супруга, потому что были рождены после его смерти. Конституционный суд в октябре 2024 года решил, что заявительница имеет право рассчитывать на выплаты.
Студентка 2 курса «Международной журналистики» в НИУ ВШЭ и режиссер подкаста о современном искусстве и граффити. Умеет находить связь между наукой и искусством, делая сложные концепции доступными и интересными. Имеет опыт режиссуры аудио- и видеоконтента, а также интервьюирования и монтажа, разбирается в современных культурных трендах.